InfoHub Logo

На юге Казахстана, недалеко от Алматы, строится новый город Алатау. Это не просто очередной жилой район, а стратегический проект, призванный решить сразу несколько важных задач для государства. Главная цель – разгрузить Алматы, привлечь инвесторов, внедрить передовые технологии и протестировать уникальную модель управления.

Проект предусматривает развитие таких направлений, как аэротакси, криптоплатежи, цифровые услуги, новые районы и привлечение крупных инвестиций. Однако ключевой вопрос заключается в том, сможет ли город, управляемый особым конституционным законом, работать значительно быстрее и эффективнее обычной бюрократической системы.

Алатау: План будущего мегаполиса

К 2050 году планируется создать новый мегаполис с населением около 2 миллионов человек. Это прагматичное решение, учитывающее текущие проблемы Алматы: смог, пробки, дефицит земли и перегруженность инфраструктуры. Алатау должен стать не просто городом-спутником Алматы, а самостоятельным центром роста, созданным с нуля, способным привлекать людей, технологии и международный капитал.

Глава государства Касым-Жомарт Токаев активно продвигает эту идею на международном уровне. Во время визита в Сингапур он обсуждал мастер-план Alatau City и участие иностранных инвесторов. Позже, в своем Послании народу Казахстана, он охарактеризовал Алатау как первый полностью цифровой город в регионе, который будет оснащен системой Smart City, регистрацией недвижимости через блокчейн и возможностью легальных расчетов криптовалютой в реальном секторе экономики.

Таким образом, проект приобретает не только градостроительное, но и политическое значение. Алатау должен стать витриной новых подходов к градостроительству, инвестициям и управлению.

Аэротакси, небоскребы и экономика на миллиарды долларов

Некоторые черты будущего мегаполиса уже начали демонстрировать. Недавно в Алатау состоялся демонстрационный полет беспилотного аэротакси eVTOL на пять мест. Хотя это пока не полноценный городской транспорт, он символизирует то, как проект хочет представить себя стране и инвесторам. В планах – создание сети автоматизированных вертипортов, связывающих Алатау, Капшагай и важные точки Алматы маршрутами по 15 минут.

Существуют и другие амбициозные планы. В деловом центре Алатау планируется строительство комплекса Iconic Towers высотой 272 метра, который, как ожидается, привлечет более 800 миллионов долларов частных инвестиций.

Также были сделаны заявления о новом международном авиационном узле, рассчитанном на 40 миллионов пассажиров в год, и об экономике города, которая, по расчетам авторов проекта, к середине века достигнет 50 миллиардов долларов.

Будущий мегаполис будет разделен на четыре специализированных района: Gate – финансовый центр, Golden – образовательный и медицинский хаб с привлечением южнокорейских клиник, Growing – зона промышленности и логистики, Green – туристическое направление у Капшагайского водохранилища. То есть, Алатау задуман не просто как жилая застройка, а как город с заранее определенными экономическими ролями.

Особый закон

Идея защитить проект от зависимости от центра и постоянного выделения денег – это особая задумка. До 2050 года доходы Алатау запрещено перечислять в республиканский бюджет. По плану, заработанные городом средства должны идти на развитие его собственной инфраструктуры.

Главная опора Алатау – не аэротакси, небоскребы или криптовалюта. Если город будет развиваться по обычной бюрократической схеме, эти планы могут остаться лишь красивой витриной. Поэтому в мае 2026 года Президент подписал Конституционный закон «Об особом правовом режиме города Алатау».

Это важный прецедент для Казахстана. Ранее особые условия создавались только для отдельных организаций, отраслей или территорий, таких как МФЦА. Теперь целый город получит особый правовой режим – со своей системой управления, отдельными правилами для инвесторов и приоритетом в принятии решений в рамках установленного законом режима.

Главный вопрос: Возможно ли избавиться от бюрократии?

По сути, государство запускает масштабный управленческий проект. Задача – создать на территории Казахстана территорию, где решения принимаются быстро, правила игры остаются стабильными, а развитие не упирается в бесконечные согласования.

Алатау должен показать не только то, что привлекать деньги и строить здания сложно, но и то, что создавать институты, способные работать без ручного управления, еще сложнее.

О скрытых механизмах проекта, его сильных сторонах и главных рисках мы поговорили с экспертом в области государственного управления Сабиной Садиевой и одним из разработчиков конституционного закона Тимуром Одиловым.

Почему обычных льгот недостаточно?

Первый вопрос, который возникает при анализе проекта: зачем государству потребовалось разрабатывать конституционный закон, когда в Казахстане существует знакомый механизм специальных экономических зон? На первый взгляд, Алатау можно было бы развивать и через льготы, преференции и особые условия для инвесторов.

Однако разработчики и эксперты подчеркивают: рассматривать новый город как очередную СЭЗ или промышленную зону с льготами – принципиальная ошибка. В условиях нового города речь идет не о налоговых послаблениях внутри старой системы, а об изменении самой системы управления.

«СЭЗ – это, как правило, лишь налоговый и таможенный режим в рамках общего законодательства и системы госуправления. То есть, льготы по определенным видам деятельности, а регулирование и бюрократические процессы остаются такими же, как и везде. В случае с Алатау речь идет о гораздо более глубокой модели – об особом правовом режиме регулирования экономики, управления и принятия решений», – поясняет Тимур Одилов.

Сабина Садиева формулирует это отличие еще более жестко: СЭЗ – это экономический режим, то есть льготы внутри старой системы управления. Конституционный закон – институциональный режим: новая система управления и новые правила.

«СЭЗ – это лишь экономический и фискальный инструмент. Инвестор получает льготы внутри СЭЗ, но все равно вынужден проходить те же бюрократические пути, согласовывать проекты в министерствах, комитетах и акиматах. Конституционный закон создает принципиально новую институциональную архитектуру и режим управления. Он меняет среду управления, которая позволит Алатау сформироваться как проект развития», – говорит Садиева.

Поэтому, по мнению экспертов, для Алатау обычного отраслевого закона было бы недостаточно. Новый город нужно было вывести из ряда централизованных процедур, а такие процедуры часто прописаны не на уровне постановлений, а в кодексах и отраслевых законах.

«Города интегрированы во множество централизованных систем управления – часто это требования регулирования и административные процедуры, прописанные на высоком уровне иерархии законодательных актов: отраслевые законы, кодексы. Поэтому потребовался акт, который стоит выше этих законов и кодексов, но ниже Конституции», – объясняет эксперт.

Одилов также отмечает, что государство впервые пытается создать не просто льготную территорию, а отдельную модель институционального развития для конкретной территории.

«Это попытка создать благоприятную среду для привлечения инвестиций, технологий и новых отраслей экономики. С точки зрения правовой архитектуры страны, такой режим может быть реализован только через конституционный закон, который дает приоритет применению», – отмечает он.

Садиева объясняет это простой компьютерной аналогией.

«Представьте компьютер. Режим СЭЗ – это установка нового приложения, например, инвестор получил налоговую льготу или право пользования землей, но операционная система остается той же, старой, тяжелой и медленной. В этой аналогии конституционный закон об Алатау – это замена самой операционной системы на очень ограниченной территории», – говорит она.

Подобную логику Казахстан уже применял при создании МФЦА – особого режима для финансового сектора. Но в случае с Алатау масштаб другой: особые правила распространяются на весь город, а не на отдельный сектор.

Один орган вместо десяти министерств

Если конституционный закон отвечает на вопрос, зачем Алатау нужны особые правила, то следующий вопрос – как эта новая система должна работать на практике? По замыслу разработчиков, главный результат должен исходить не из одного механизма, а из самого управления: больше полномочий на местах, меньше согласований с центром и единый орган, сопровождающий проекты внутри города.

По мнению Тимура Одилова, вся структура опирается на два основных элемента: консолидация полномочий и право города самостоятельно принимать часть нормативных актов.

«Структура опирается на два основных столпа – это консолидация разделенных полномочий и появление единого центра принятия решений по регулированию экономической деятельности и сопровождению проектов в виде администрации Алатау», – говорит он.

Второй элемент, по словам Одилова, еще более важен – это нормотворческая функция администрации.

«То есть, специальные регуляторные полномочия, которые дают органам города Алатау возможность принимать отдельные нормативные акты в социально-экономической сфере. Это напрямую вытекает из мандата конституционного закона», – объясняет он.

Сабина Садиева среди главных нововведений закона отмечает принцип «цифровой инициативы». По ее словам, это не просто перевод документов в электронный формат, а попытка исключить возможность закрытых решений и «ручного торможения».

«Закон вводит революционную норму – любые административные процедуры или акты, если они изначально не были размещены в открытом цифровом формате в городском репозитории, считаются недействительными. Это полностью исключает возможность «ручного торможения» и потери документов», – говорит Садиева.

На практике это означает простое правило: если решение отсутствует в открытом цифровом репозитории, юридически оно считается несуществующим.

«Ни один чиновник в Алатау не сможет подписать документ «задним числом» и положить его на стол, сказав, что решение принято. Если акта нет в открытом цифровом репозитории – он юридически отсутствует, недействителен. Такой запрос или решение гражданин или предприниматель вправе просто проигнорировать», – отмечает она.

По словам Садиевой, такой подход пока невозможен на территории всей страны, но Алатау должен стать площадкой для его апробации.

Еще один важный механизм – администрация работает как настоящий «единый центр». Садиева отмечает, что это не портал или очередной IT-проект, а физически организованное пространство, где сконцентрированы основные регуляторные процессы.

«Администрация сама выдает бизнес-лицензии, регистрирует юрлиц, осуществляет надзор и признает иностранные лицензии и сертификаты стран с высококачественной инфраструктурой, минуя внутреннюю бюрократию. То есть, это не «портал», не сайт, не IT-система. Это физически организованный, автономный «единый центр». Все регулирование и все процессы внутри него», – объясняет эксперт.

Именно это, по мнению Садиевой, должно устранить главную проблему обычной бюрократической системы – необходимость согласовывать один проект с разными ведомствами, требования которых часто противоречат друг другу.

«Казахстан – это кейс «административного паралича», не в самом климате, не в конфликтах, не в отсутствии инвесторов или денег. Это конкретная проблема координации. По словам самих инвесторов, чтобы открыть завод в обычном регионе, бизнесу нужно согласовать проект с десятками министерств, приказы которых часто противоречат друг другу. Это может затянуться на годы. КЗРК кардинально сокращает этот административный цикл», – говорит она.

Закон также меняет привычное разделение ролей внутри города. По словам Садиевой, одна из задач – отказаться от практики «тушения пожаров» и разделить стратегическое развитие и текущие городские операции.

«Город переходит на жесткие рельсы разделения функций: акимат занимается операциями, администрация – стратегическим развитием. Мастер-план и стратегия утверждаются на 15 лет на основе долгосрочного плана на 15 лет. Их можно корректировать не чаще одного раза в 5-10 лет. Если администрация примет сиюминутное решение, противоречащее мастер-плану, инвесторы вправе оспорить его в суде. Это обеспечит долгосрочную предсказуемость правил игры», – объясняет эксперт.

В этой модели администрация должна работать не как обычный бюджетный орган, а как корпорация по развитию территории.

«Администрация работает по логике Корпорации Развития (Development Corporation) – ее задача привлечение капитала, талантов, технологий и развитие инфраструктуры. А акимат освобождается от инвестиционных задач – он становится центром обслуживания, ответственным только за операционное управление, социальные вопросы и повседневную жизнь граждан (школы, больницы, благоустройство)», – говорит Садиева.

Одилов предупреждает, что если два основных столпа – консолидация полномочий и нормотворческая функция – со временем ослабнут, ожидаемый результат от закона может значительно снизиться.

«Если эти два столпа-компонента со временем ослабнут, ожидаемый результат от закона значительно снизится. Соответственно, говорить о новом уровне институциональной среды и базы, а также о предсказуемых и стабильных правилах игры и инвестициях, не придется», – заключает он.

Вместо «хрущевки» – чистый лист

Почему для эксперимента был выбран новый город, а не Алматы или Астана? По мнению экспертов, дело не только в наличии свободной территории. Старые города несут слишком много накопленных ограничений – от инфраструктуры и земли до управленческих привычек и интересов различных групп.

Тимур Одилов объясняет: во многих странах новые города становились площадками для запуска новых моделей экономики и управления. На сложившихся территориях такие изменения часто требуют сначала решения старых административных и правовых проблем.

«Когда государство пытается внедрить такие изменения на сложившейся территории, оно сталкивается с множеством накопленных ограничений и противоречий, на «решение» чисто административных и правовых проблем уходит очень много лет», – говорит Одилов.

Напротив, новый город позволяет строить с нуля, исходя из задач будущей экономики – вместо того, чтобы адаптироваться к наследию прошлого.

«Новый город изначально позволяет создать современную инфраструктуру, цифровую среду и систему регулирования, исходя из задач будущей экономики», – отмечает он.

Сабина Садиева объясняет это концепцией Greenfield Governance – управление с чистого листа. Это подход, при котором институты, правовой режим и физическое пространство создаются одновременно.

«Попробуйте внедрить ультрасовременную систему «умный дом» в старую «хрущевку». Там может быть масса других проблем – старая проводка, планировка, отсутствие интернета, консервативные соседи. Это гипотетический пример, но вы потратите колоссальные ресурсы и в итоге получите «кривой компромисс». Проще построить современный дом с нуля на чистом участке», – объясняет Садиева.

Поэтому, по ее словам, Алатау выбран не случайно – здесь нет институционального наследия старых правил.

«Это чистый лист, где можно создать новую модель регулирования и инфраструктуру, а после успешного испытания его лучшие элементы можно будет импортировать в другие регионы страны», – говорит эксперт.

В существующих городах, продолжает Садиева, действует другой механизм – Path Dependency, или эффект пути. Это состояние, когда прошлые решения ограничивают будущее развитие.

«Любой другой город имеет огромный груз старой физической инфраструктуры, управленческих традиций, интересов и плотного бизнес-слоя. Это формирует «путь развития». Path Dependency (эффект пути) – это явление в институциональной экономике, когда старые города остаются в тисках своих прошлых решений», – отмечает она.

Это особенно хорошо видно на примере крупных городов, где каждый новый проект сталкивается не только с техническими, но и с политико-административными ограничениями, а также с другими проблемами.

«В Алматы или Астане есть накопленные коллизии и инфраструктурная усталость, свои элитные интересы, земельные споры и сложившаяся бюрократия. Попытка внедрить благоприятное платформенное управление, развить глубокий цифровой слой – это увеличение рисков, сроков и стоимости проектов», – считает Садиева.

По мнению Садиевой, опыт переноса столицы и развития Туркестана дал Казахстану важные уроки. Теперь, по ее словам, нужен был «чистый», относительно небольшой и перспективный город, где можно было бы протестировать новую модель без груза старых решений.

Автономия есть, сепаратизма нет

Особый статус Алатау, безусловно, вызывает еще один скептический вопрос: не превратится ли новый город в «государство в государстве»? Если у него будут свои правила, отдельная администрация, своя логика управления и приоритет особого режима, где проходит граница между автономией и выходом из общей системы?

Сабина Садиева считает, что эта граница четко обозначена в законе. По ее словам, Алатау получит самостоятельность в управленческих и экономических вопросах, но не политическую обособленность.

«Нет угрозы «сепаратизма», нет угрозы дестабилизации общей государственной системы управления. Демаркационная линия «контроль/автономия» проведена четко. Национальная безопасность, оборона, прокуратура, границы – это монополия центра», – говорит эксперт.

Система управления городом остается интегрированной в общую государственную вертикаль.

«Высшим органом управления Алатау является совет под председательством Премьер-министра, а его состав утверждается Президентом. Это обеспечивает подчиненность города, но сохраняет автономию в части управления», – объясняет Садиева.

Тимур Одилов также отмечает, что особый правовой режим не означает федерализацию или появление отдельной юрисдикции вне Казахстана.

«Сразу скажу, это никакая не федерализация, и не «государство в государстве». У Алатау нет никакой политической субъектности. Система безопасности единая для всей страны», – говорит он.

По его словам, речь идет не о выходе из правового поля страны, а о специальном сегменте законодательства внутри единой системы.

«Это модель внутренней дифференциации правового регулирования. В тексте закона прямо указано, что законодательство города Алатау относится к законодательству Республики Казахстан о специальном правовом режиме города Алатау. То есть, это часть казахстанского законодательства, но специально выделенная и другая, закрепленная самой Конституцией», – отмечает Одилов.

При этом, по мнению Садиевой, главный риск для проекта заключается не в излишней самостоятельности города. Напротив, опасность может исходить от старой бюрократической системы, не желающей делиться полномочиями.

«Речь не идет о том, что город будет угрожать вертикали власти, наоборот, есть риск саботажа этого эксперимента со стороны центральной бюрократии. Это «закон бюрократии» по расширению своего жизненного пространства, а наши центральные министерства исторически неохотно делятся властью», – считает эксперт.

По мнению эксперта, законодатели заранее предусмотрели риски попыток давления со стороны госорганов и вмешательства в работу новой системы управления.

«Риск их вмешательства и попыток провести несанкционированные проверки настолько очевиден, что в КЗРК прямо предусмотрена дисциплинарная ответственность для должностных лиц РК, которые будут препятствовать органам Алатау», – говорит она.

Одилов, в свою очередь, описывает защитные механизмы самого режима.

«Закон предусматривает ряд защитных механизмов. Я называю их «мембранами». Режим Алатау охватывает широкий спектр отраслей – от производства и технологий до гостиничного, медийного и развлекательного бизнеса. Главное условие одно: реальная экономическая деятельность на территории города, а не формальная регистрация для налоговых и валютных преференций. Именно для этого в законе предусмотрены механизмы подтверждения реального участия. Режим широко открыт, но не для схем», – объясняет эксперт.

Он добавляет, что Алатау создается не для копирования того, что уже есть, а для формирования того, чего в Казахстане еще нет.

«Кроме того, закон основан на принципе финансовой устойчивости и предусматривает механизмы госконтроля за ключевыми элементами режима. Все льготы в Алатау, дифференцированные правила по валютным и крипто-режимам, все передовое не должно нанести общий финансовый ущерб и риски стране. Только прибыль, прямо или косвенно через дополнительную экономическую активность в Алатау. Это как «антиофшорная мембрана», – объясняет эксперт.

Назарбаев Интеллектуальные Школы, Air Astana, МФЦА – теперь целый город

Несмотря на всю уникальность Алатау, логика особого режима для Казахстана не нова. Страна и раньше пыталась создавать отдельные «острова эффективности» внутри старой системы – пространства, где можно было бы быстро менять правила, тестировать новые подходы и затем вырабатывать управленческий опыт, который мог бы повлиять на всю систему.

Сабина Садиева считает, что Алатау – это продолжение именно этой казахстанской традиции. Только теперь речь идет не об отдельной организации, вузе, компании или деловом центре, а о целом городе.

«Алатау – это еще одно проявление казахстанского подхода по созданию «островов эффективности» внутри старой системы. Только на этот раз государство перешло от отдельных организаций к масштабу целого города», – говорит она.

В качестве примеров Садиева приводит НИШ, Назарбаев Университет, Air Astana и МФЦА – каждый из этих проектов по-своему вышел из обычной административной логики.

«Air Astana была создана как анклав управления в квазигосударственном секторе по международным стандартам британского менеджмента. МФЦА сделал следующий шаг – правовой анклав для финансового сектора, создав английское право», – отмечает Садиева.

Таким образом, по ее мнению, мы как нация учимся очень быстро менять свою «операционную систему», не подвергая себя излишним рискам.

«После этих «институциональных экспериментов» новички, опыт и люди с новыми компетенциями переходят в общее госуправление», – говорит эксперт.

Тимур Одилов отмечает, что Алатау не копирует какую-либо зарубежную модель. При разработке закона исследовались различные подходы – от международных финансовых центров до новых городов и специальных экономических зон Китая, Кореи, стран Ближнего Востока, Турции и Индии.

«Важно отметить, что Алатау не копирует какую-либо модель. Напротив, это попытка имплементировать лучшие международные подходы в казахстанскую правовую и государственную систему. В части госуправления модель Алатау взята из Abu Dhabi Global Markets, по модели экономики на земле – из Шэньчжэня», – объясняет он.

Также было важно понять, почему подобные проекты в мире заканчивались неудачей.

«Самое важное, что сделала команда консультантов – это выявление повторяющихся ошибок, то есть неудачного опыта в разных странах. Мы собрали все это, проанализировали, выявили закономерности и построили архитектуру, чтобы не повторять неудачный опыт», – говорит он.

Статистика таких проектов неутешительна.

«По статистике, только 40% из 1000 таких проектов в мире за последние 10 лет оказались успешными. А причина – неполноценно созданные или нереализованные поддерживающие институты», – отмечает эксперт.

Поэтому главный риск Алатау – не в идее, а в ее реализации.

«Поэтому главный институциональный риск для Алатау – это способность системы реализовать построенную модель на практике. Это вопрос формирования большой профессиональной команды в администрации города, уровня их компетенций, процедур, культуры принятия решений, внутренней дисциплины, понимания направления, способности воспроизводить необходимую логику режима независимо от конкретного человека», – считает Одилов.

Настоящие KPI появятся через 10 лет

После всех разговоров о небоскребах, аэротакси, инвестициях и особом законе, главный вопрос остается прежним: как узнать, что Алатау стал успешным? По мнению экспертов, здесь нет быстрых ответов. Оценивать такой проект только по первым вложениям, красивым презентациям или темпам строительства невозможно.

Тимур Одилов считает, что важно не ждать быстрых результатов от Алатау.

«Конечно, все это не произойдет за год-два, и даже за 5 лет. Здесь важно управление ожиданиями. Это проект на десятилетия. Шэньчжэнь, как мы знаем, строился с 1980 года – из рыбацкой деревни он превратился в город с ВВП в 3 раза больше, чем у Казахстана, с населением 18 миллионов человек, то есть прошло более 40 лет. Абу-Даби в режиме ADGM (специальная юрисдикция) начал строиться в 2013 году и только в последние годы стал привлекательным местом для талантов и бизнеса», – говорит он.

Инвестиции важны, но сами по себе они не являются конечной целью – важнее появление работающей институциональной среды.

«Главный показатель – сможет ли Алатау стать реально работающей моделью современного управления и привлечения инвестиций. Я точно знаю: институциональная среда первична – инвестиции придут туда, где есть сильные институты, предсказуемые правила и способность государства последовательно выполнять свои решения через установленные механизмы, а не через ручное управление конкретным человеком. Инвестиции, таланты, технологии и люди притянутся сами», – считает эксперт.

Через 5 лет победой станет не рекордная сумма привлеченных денег, а качество самой администрации.

«Если через 5 лет у нас будет сильная, компетентная и открытая администрация Алатау, где отрегулированы механизмы регулирования и исполнения решений по всей стране, а не только в рамках Алатау, – это будет победа. Проблема в том, что это требует терпения, настойчивости и сложно измеримо в краткосрочной перспективе. Главный политический риск – ожидание «быстрых побед», – говорит он.

Сабина Садиева называет главным маркером успеха начало «бюджетной самодостаточности» и способность города самостоятельно воспроизводить развитие.

«Для меня главный маркер – начало реальной «бюджетной самодостаточности» и создание автономной экосистемы развития. На первом этапе все смотрят на общие показатели: рабочие места, объем привлеченных миллиардов долларов, сборы и налоги. Но для госуправления истинным мерилом успеха станет институциональная устойчивость режима управления Алатау», – считает эксперт.

По ее словам, настоящий успех придет тогда, когда город начнет сам генерировать рост без ручной поддержки из Астаны.

«То есть, когда правовая и цифровая платформа города начнет автоматически воспроизводить экономический рост, без необходимости постоянных политических инвестиций из Астаны и «ручного ведения» инвесторов. Автономный город, который сам себя окупает и содержит своих граждан, генерирует развитие за счет «институциональной рамки», а не республиканских субсидий», – говорит Садиева.

Настоящие KPI, по мнению Одилова, появятся гораздо позже – примерно через 10 лет.

«При правильной реализации через 10 лет Алатау должен генерировать измеримую новую экономическую активность – как минимум новые отрасли, рабочие места и налоговую базу. Вот настоящий KPI режима», – заключает эксперт.

В этом контексте Алатау остается не просто городским проектом, а лабораторией для всей страны. Если новая модель управления заработает на ограниченной территории, ее отдельные элементы можно будет переносить и на другие регионы и отрасли.