InfoHub Logo

В Иране массовые протесты перешли в новую фазу: рекордная девальвация риала, инфляция в 72 процента и нарастающая борьба элит подорвали привычные опоры власти — от риторики о «внешнем враге» до лояльности базарных торговцев. Ситуация уже бьёт по стабильности региона и грозит последствиями для мировых энергорынков.

Об этом сообщает информационное агентство Infohub.kz.

Экономика под давлением: риал и цены

К концу декабря 2025 года иранский риал обновил исторические минимумы: на неофициальном рынке 1 доллар США оценивался примерно в 1,42 миллиона риалов. Это около 84 процентов падения по сравнению с декабрём 2024-го, причём за последние шесть месяцев валюта ослабла ещё примерно на 56 процентов. Для сравнения: в 2018 году доллар стоил порядка 50 тысяч риалов.

Фон для протестов — разгоняющаяся инфляция. По оценкам, рост цен достиг 72 процентов, резко ухудшив уровень жизни и усилив запрос на перемены.

Геополитическая опора ослабла

Политолог Султан Акимбеков отмечает: созданная Тегераном «ось сопротивления» — сеть прокси от Леванта до Йемена — заметно потеряла устойчивость. Короткая, 12-дневная война с Израилем в 2025 году высветила пределы военных и политических возможностей Ирана. На этом фоне в обществе усилились вопросы: стоит ли продолжать дорогие внешние проекты, когда внутри страны падают доходы и растут цены?

Транзит власти и конкуренция элит

Неопределённость вокруг темы преемника Верховного лидера Али Хаменеи подпитывает внутриполитическую конкуренцию, включая обсуждение фигуры его сына Моджтабы. Корпус стражей Исламской революции (КСИР) стремится сохранить инфраструктуру и влияние, а итоги выборов июля 2024 года — победа Масуда Пезешкияна над консерватором Саидом Джалили — показали общественный запрос на более умеренный курс.

Чем нынешняя волна отличается от предыдущих

В 2019 году протесты вспыхнули из-за повышения цен на бензин на 50–200 процентов; по данным Reuters, число погибших тогда могло достигать 1500 человек. В 2022-м после смерти 23-летней Махсы Амини погибло более 500 человек. Новая волна выделяется активным участием мелких торговцев с базара — социальной опоры, на которую власть традиционно рассчитывала.

Ресурсы силовиков и цена силового сценария

К подавлению беспорядков могут привлекаться «Басидж» (около 100 тысяч) и КСИР (примерно 200 тысяч). На этот раз силовые структуры действуют осторожнее, но, по данным правозащитников на 6 января 2026 года, число погибших могло достигнуть 35 человек, задержанных — около 1200. Местами силовики применяли огнестрельное оружие, а демонстранты использовали бутылки с зажигательной смесью.

Экстренные экономические шаги

5 января 2026 года меджлис скорректировал проект бюджета: предложен рост зарплат госслужащим на 43 процента вместо планируемых 20, а ставка НДС — снижена с 12 до 10 процентов. Эти меры способны временно успокоить бюрократию и «базар», но при инфляции в 72 процента эффект надбавок может быстро раствориться.

Почему риторика «внешнего врага» теряет силу

С 1979 года образ США как «Большого сатаны» служил фактором внутренней консолидации. Однако после короткой войны 2025 года этот идеологический столп ослаб: даже часть консервативно настроенных граждан ставит на первое место повседневные экономические проблемы. Тегеран продолжает предупреждать Вашингтон о последствиях возможного вмешательства, но прежний мобилизационный эффект «внешней угрозы» уже не работает.

Вывод: прежняя модель легитимности трещит

Комбинация идеологии и внешнего противостояния, на которой держалась легитимность власти десятилетиями, буксует на фоне валютного шторма и геополитических ограничений. Именно поэтому протесты 2025–2026 годов выглядят для иранского руководства опаснее прежних волн.